Евреи не могут жить в Германии.

 

 

 

 

ı Домашняя ı В картинках  ı Была семья ı
ı Быстрый вход в тему ı
В двух словах ı Максимы ı Здравый смысл ı
ı
Пикетирование немецкого посольства ı Репортаж с финансовой петлей на шее ı
ı Автор ı Кредо ı Дневник ı Последняя страница дневника ı Для прессы ı
ı
 Физиология правдолюбия ı Психология конфликта ı Политкорректность ı
ı
Мифы о Германии, евреях и немцах ı Интеграционный прогноз ı
 
ı Лагеря концентрационные, беженцы контингентные, Что общего? ı
ı
Зачем Германии евреи? ı Действительно ли Германия покончила с нацизмом? ı
ı А, судьи кто? Психиатрия  ı Карательная психиатрия в Германии ı
ı
Валентин Брагинский, немцы и Достоевский ı Критика ı Пачкуны ı Статус  ı
ı
Война с государством ı BND ı Идет охота на архив ı ФСБ ı ФМС ı
ı
Завлечение в Германию ı Задержание в Германии: Что я сделал не так? ı
ı
 Брагинский против Германии: Жалоба в Европейский суд по правам человека ı
ı
Свобода слова в Германии ı Заказная публикация ı
ı  Письма ı Открытое письмо уполномоченному по правам человека Лукину ı
ı
От Адама ı Зомби ı Жиды ı Дневник № 2 ı Иск: Ответчик ФСБ РФ ı
ı
Проекты: ı Книга ı Новизна ı Издателям ı Сценарий ı Сумасшедшая идея ı
ı Помирю, рассужу, воспитаю... ı Если бы советником президента был я ı
ı
Клавиатурная грамотность ı Проект Валентина ı Инвестору / Спонсору ı
ı Политика в России ı Жил был поп, толоконный лоб. Мнение о законопроекте ı
ı Из "Рефлексии любви": Слонов то он и не приметил ı Сын шакала и гиены ı
ı Соотношение между моральным и нравственным ı Любовь к примирениям ı
ı Фаллософическая стоматология ı Хуже иммиграции только тюрьма ı
ı Может он антисемит? ı Охота на птицу счастья: Консультации ı
ı
 Видео ı Видеодневник сына ı Видео и тексты доступ к которым ограничивается ı
ı Мракобесы: Фото ı Это мы любим ı Jüdische Einwanderung nach Deutschland ı
ı Video (Deutsch) - эти видео были запрещены к просмотру в Германии ı
 ı
Контакт ı Сайт в формате pdf ı Это меня не касается ı

Дневник 6 часть

Назад Далее

  Париж 2004 г.

 Турция 2005 г.

  Турция 2005 г.

.....

Было это числа 12-го. Зашел поговорить о Марине к Всеволоду. Он за день до смерти водил Валюшку в больницу к маме. Хотел узнать о последних днях Марины, хотел выяснить, что ему известно о том, почему сын в день похорон мамы находился один в библиотеке, и почему ничего не помнит о том, как попал в детдом.

Разговор был крайне неприятным, со всякими "штучками", которые используются для усиления влияния на собеседника, вроде перехода на фальцет, вытаращивания глаз и тому подобного….  

Сказал, что не верю, в то, что Марина выразила перед смертью желание, чтобы ее сын жил в детском доме. Заявление, которым сейчас потрясает ведомство по делам несовершеннолетних - фальшивка. Зашла речь о провокациях, в которых ее вынуждали участвовать. Всеволод вытаращил глаза: " В моем доме я не позволю говорить плохо о умерших".  Даже так, и не смотря на то, что услышал «ее вынуждали участвовать». И не ты ли был одним из тех, кто вынуждал…? В моем доме... . 

На самом деле у Всеволода никакого дома в Германии нет. Тот дом, в котором он сейчас живет, принадлежит не ему, и стоит ему только пикнуть, против власти, как его тут же выкинут из этого дома, несмотря на преклонный возраст. 

Одна из формул лицемера "об умершем только хорошо или ничего". Формула, не выдерживающая элементарной критики, однако, очень распространенная. Достаточно применить ее к Гитлеру, чтобы понять, насколько она несостоятельна, но профессиональные лжецы и хитрецы ее просто обожают, и нередко ставят простаков ею в моральный тупик… .

Всего разговора передавать не буду из-за отсутствия времени, желания и интересной информации, но прозвучали среди дифирамбов Германии и очень важные вещи, в том числе и от жены Всеволода. А именно: "Марина не раз нам говорила, что сын вас очень любит.... Марина говорила, что вы обожаете сына.... И все же мы считаем, что ребенку лучше жить в Германии, а не в России".

На это я ответил: "Не продолжайте дальше. Вы только что сказали самое главное. Вы сказали, что слышали от Марины, что сын любит меня, и я очень люблю сына. ЭТО СКАЗАЛА МАРИНА!  А, где лучше всего нам жить мы решим с сыном сами. Я только хочу вам сказать на прощанье, - всякого, кто будет способствовать лживым свидетельскими показаниями в суде тому, чтобы мой сын дальше жил в детдоме, я буду считать ЛИЧНЫМ врагом". Пользуясь случаем - говорю это всем. ВРАГОМ САМОГО ВЫСШЕГО РАЗРЯДА, - загрызу..., из под земли достану....  Слышите еврейцы - убью, ищите другие способы избавления от страхов в сокрытии собственности.

 

Скачать видео…>

---------

18 февраля 20007 г.

Вчера сайт поднялся на середину второй страницы рейтинга mail.ru. 80 человек просмотрели 400 страниц. Вечером смотрел статистику на предмет - откуда народ пришел? С сайта http://livejournal.com  Кликнул наверное не меньше десятка страниц - ни на одной не нашел ссылок на этот сайт. Что бы все это значило? Ограничение доступа?

2006 г.

Уже несколько дней живу в квартире Марины. Каждый день встречаю сына утром с бутербродами и после школы вместе едем в детский дом. Многие детали взятия сына в заложники уже прояснил. Например как он попал в детдом. Почему 10 дней не отвечал его телефон. Стала ясна технология интриги с помощью, которой создаются "доказательства" того, что сын не желает меня видеть. Грязные истории, участвовало множество преподлых людей и не только со стороны власти. Времени рассказывать об этом нет. Поместить сюда готовые заявления обер-бургомистру, в прокуратуру и суд не требует много времени. Сухо, но суть происходящего по линии официала понять можно....


ЗАЯВЛЕНИЕ В ГЕНЕРАЛЬНУЮ ПРОКУРАТУРУ

Generalstaatsanwalt                                                                 Köln, 15.02.2007
Reichenspergerplatz 1
50670 Köln

Kopie:
Generalkonsulat der Russische Föderation (Bonn)
Rossiyskaja Gazeta (Moskau)
Kölner Stadt Anzeiger (Köln)

Russisches Original

Вчера 14 февраля 2007 г. я сделал заявление, которое было записано сотрудником полиции (Кельн, Хорвайлер). В дополнение к этому я считаю необходимым сделать это заявление еще раз, выраженное своими словами и направить его в генпрокуратуру. 

Мой сын находится в тяжелом психическом состоянии. Это состояние возникло у ребенка, потому что сотрудники детского дома вместе с сотрудниками ведомства по делам несовершеннолетних ведут совместную интригу, целью которой очевидно является лишение меня родительских прав. Очевидно, что судебное решение по этому поводу предполагается построить на «доказательствах», которые создаются следующим образом. 

Работники детского дома сообщили сыну, что существует письменный запрет ведомства по делам несовершеннолетних на общение со мной. То, что это не ложь сын выводит из того, что наша первая встреча в детдоме происходила в присутствии  Garbis (сотрудница ведомства по делам несовершеннолетних), Sauber (руководитель группы, в которой Валентин из детдома) и переводчица. Еще сыну известно, что за соблюдением запрета на наше общение следит полиция. Это ему известно из того, что полиция приезжала предотвратить нашу встречу 5 февраля, когда я разговаривал с директором школы. 

Сегодня мы общались с сыном после школы в течение полудня. На пути в детдом состоялся телефонный разговор сына с сотрудником детского дома. Я слышал, как ребенок сказал ему, что проводил сегодня время с товарищем, хотя все время после школы он провел со мной. На мой вопрос, зачем он солгал, он ответил, что боится нарушить запрет на общение со мной. 

Таким образом, детдом и ведомство по делам несовершеннолетних добились от ребенка того, что о встречах со мной он сообщает в детдом как о встречах с товарищами. Эта информация поступает затем в ведомство по делам несовершеннолетних, которое сообщает мне устно и письменно, что сын не желает меня видеть(!). Очевидно, что на основании этой фальшивой информации будет приниматься решения о дальнейшей судьбе ребенка. 

На самом деле никакого письменного запрета на мое общение с сыном не существует. Для такого запрета просто нет никаких оснований. Если бы такой запрет существовал, то я бы немедленно опротестовал его через суд. Привлечение полиции к интриге позволяет судить об уровне власти, с которого осуществляется руководство интригой. 

То, что происходит - уголовное преступление. Я требую немедленного возбуждения уголовного дела. Дальнейшее пребывание сына в детском доме невозможно.

----------------------

ЗАЯВЛЕНИЕ В ГЕНЕРАЛЬНУЮ ПРОКУРАТУРУ

Generalstaatsanwalt                                                                 Köln, 17.02.2007
Reichenspergerplatz 1
50670 Köln

Kopie:
Generalkonsulat der Russische Föderation (Bonn)
Rossiyskaja Gazeta (Moskau)
Kölner Stadt Anzeiger (Köln)

Russisches Original

ЗАЯВЛЕНИЕ 

Вчера 16 февраля сын отказался ехать в детдом. Я позвонил в детдом и сообщил о нежелании сына находится в детдоме в период карнавала. Сын также разговаривал с воспитательницей по телефону и сказал ей, что дни карнавала хочет провести со мной. Я еще раз поговорил с воспитательницей, попросил ее «не волноваться» и обещал привезти сына в детдом после карнавала в понедельник вечером.  

В 23 часа приехали два человека в штатском, представились сотрудниками криминальной полиции. Сын сказал им, что не хочет ехать в детдом, однако они вопреки желанию сына увезли его туда. 

Никаких оснований для пребывания ребенка в детдоме в период карнавала нет. Другие дети проведут это время дома. Больному лейкемией ребенку причинена очередная психическая травма. Очевидно, преследуется цель сломить волю ребенка. Я требую немедленной отмены решения о содержании сына в детдоме.

-------------------

ЗАЯВЛЕНИЕ В ГЕНЕРАЛЬНУЮ ПРОКУРАТУРУ

Generalstaatsanwalt                                                                 Köln, 20.02.2007
Reichenspergerplatz 1
50670 Köln

Kopie:
Generalkonsulat der Russische Föderation (Bonn)
Rossiyskaja Gazeta (Moskau)
Kölner Stadt Anzeiger (Köln)

Russisches Original

ЗАЯВЛЕНИЕ 

В ведомство по делам несовершеннолетних  (Кельн, Хорвайлер) поступили заявления о лишении меня родительских прав и взятии на себя обязанностей по воспитанию сына Валентина, написанные 23 января 2007 г. адвокатом Steinhoff  по воле моей жены Марины Брагинской, умершей 26 января 2007 г. 30 января 2007 г. сын был помещен в детский дом. 

Я убежден, что заявления о лишении меня родительских прав и взятии на себя родительских обязанностей сфальсифицированы. Убежден, что моя жена 23 января 2007 года посещала адвоката Steinhoff с целями прямо противоположными тем, которые значатся в приписываемых ей заявлениях. К этому убеждению я пришел на основании: знания характера своей жены, знания ее отношению к воспитанию детей вне семьи, оценки последнего месяца ее жизни, оценки ситуации, в которой оказался наш сын Валентин во время пребывания Марины  в больнице, а также на основании высказываний наших общих знакомых о последних днях Марины. Мы прожили с женой рядом 32 года, из них 25 в браке. Я хорошо знаю свою жену. 

Во-первых, заявления не содержат никаких конкретных фактов, которые можно было бы проверить, все строится, лишь на общих расплывчатых формулировках об интересах ребенка. Уже одно это позволяет предположить фальсификацию. Обратимся теперь к главному.

За три дня до смерти больная раком мать пишет заявление о взятии на себя всех обязанностей по воспитанию сына???!!! Это просто противоречит элементарному здравому смыслу. Только психическое расстройство, вызванное предчувствием смерти, может объяснить такой поступок. Обратится же к адвокату с просьбой способствовать тому, чтобы заботу о сыне после ее смерти взял на себя отец - вполне логично. 

На следующий день после похорон, 31 января наш общий с Мариной знакомый Г. А., сказал мне, что за три дня до смерти Марина звонила ему и просила дать ей совет, как вызволить меня из тюрьмы. Кроме того, она сказала ему, что посетила адвоката с той же самой целью: найти способ скорейшего освобождения меня из заключения. 

Получается, что 23 января Марина, в тяжелейшем состоянии посетила сразу двух адвокатов: причем одного с целью мне помочь, а другого с целью  мне навредить. Это абсурдно. Я убежден, что она встречалась лишь с одним адвокатом, с целью способствовать моему выходу из тюрьмы, с тем, чтобы я мог позаботиться о сыне. Заявление о лишении меня родительских прав и желании в дальнейшем единолично выполнять родительские обязанности появилось после ее смерти. 

По свидетельству нашей общей знакомой Ф.Д. (прим. В заявлении в прокуратуру фамилия, конечно же названа, отсюда убрана по просьбе Ф.Д.) , бывшей у Марины в больнице за несколько дней до смерти, Марина была очень расстроена тем, что сын жил один в квартире, тем, что обеды ему готовила приходящая из ведомства по делам несовершеннолетних работница и тем, что никто, ни старший ее сын, и ни один из ее новых «друзей», которые завелись у нее в последние годы жизни не пожелали взять ребенка к себе. Она была очень разочарована в людях, окружавших ее последние годы. Нет, ничего удивительного в том, что за три дня до смерти Марина обратилась к адвокату с просьбой способствовать освобождению отца ее сына из тюрьмы. 

Марина неоднократно говорила многим знакомым, что сын любит меня, и я очень люблю сына. Марина всегда признавала, что она не в состоянии дать сыну, то, что могу дать ему я: научить писать, развить творческие способности, дать ему познания из самых разных сфер жизни и наук, научить здоровому образу жизни. Она всегда признавала, что я готовлю лучше, чем она. Кто учил ребенка гигиене? Кто рвал качающиеся молочные зубы? К кому сразу шли, если ребенок заболевал? К папе. Пока ребенок жил со мной, он систематически плавал в открытых водоемах с мая по октябрь и был отменно здоров. И вот, почувствовав приближение смерти, мама решила лишить отца воспитательных прав и взять их полностью на себя. Абсурд. 

Кроме того, вывод о сфальсифицированности заявлений вытекает из того, что приписываемый ей поступок в корне противоречит ее характеру и ее отношению к детским домам. Многие годы моя жена работала в профессионально технических училищах Москвы учителем истории. Среди ее учеников было немало детей из детских домов. Марина жалела таких детей. Я тоже работал в ПТУ учителем физики и тему детей воспитанных вне семьи мы обсуждали с ней не раз. Вот мнение Марины: дети, воспитанные в детских домах, как правило, несчастны и нередко ущербны. Никакой детский дом, даже самый лучший не может заменить ребенку родителей, - в этом Марина была уверена всегда. 

А вот эпизод из жизни нашего сына в детском доме, о котором он мне рассказал три дня назад. Воспитательница Элизабет «пошутила», она угрожала надрать ему уши за то, что он хотел дни карнавала провести дома. После этой «шутки» у него испортилось настроение. Еще он сказал мне, что хочет есть, но для этого ему надо просить воспитательницу, чтобы она открыла буфет с едой, а он не может с ней разговаривать. И он предпочел терпеть до обеда. 

Для Марины не были секретом технологии, с помощью которых добиваются послушания от воспитанников детских домов. Подобного рода историй она выслушала десятки. Могла ли она пожелать своему сыну такой жизни и такой судьбы?  

Настоящим ходатайствую о возбуждении уголовного дела по факту фальсификации адвокатом Steinhoff заявлений моей умершей 26 января 2007 жены Марины Брагинской о лишении меня родительских прав и самостоятельном выполнении родительских обязанностей от 23 января 2007 г.

                                                                      Валентин 2003 г.

------------------

 

ЗАЯВЛЕНИЕ В ГЕНЕРАЛЬНУЮ ПРОКУРАТУРУ

Generalstaatsanwalt                                                                 Köln, 22.02.2007
Reichenspergerplatz 1
50670 Köln

Kopie:
Generalkonsulat der Russische Föderation (Bonn)
Rossiyskaja Gazeta (Moskau)
Kölner Stadt Anzeiger (Köln)

Russisches Original

ЗАЯВЛЕНИЕ 

Мои контакты с сыном убедили меня в том, что мой сын Валентин подвергался, а возможно продолжает подвергается в детском доме преступному психическому воздействию, с целью создания «доказательств» необходимости лишения меня родительских прав. 

15 февраля 2007 г. мною подано заявление в прокуратуру с требованием возбудить уголовное дело в отношении ведомств по делам несовершеннолетних и детского дома вынуждавших сына о встречах со мной сообщать как о встречах с товарищами. 

В дополнение к этому считаю необходимым заявить, что в результате бесед с сыном я пришел к убеждению, что в первые шесть дней пребывания в детском доме ребенок подвергался незаконным психическим воздействиям, вероятнее всего с применением психотропных препаратов. Это заключение я сделал на основании следующего: 

Период времени с 31 января по 6 февраля, когда состоялась первая наша встреча, почти полностью стерт из памяти сына. Когда 30 января мы договаривались с ним о встрече на паризерплатц он был полностью вменяем и сейчас в состоянии в деталях описать все что с ним происходило: как попал в детский дом, почему решил мне не говорить о смерти мамы и т.д.  

То, же что происходило с ним после первой ночевки в детском доме сохранилось в его памяти в виде отдельных фрагментов. Например, он помнит, что звонил мне, но не мог со мной связаться. Мои же звонки до него не доходили, потому что как сейчас выяснилось в телефоне сына была заменена SIM карта. При этом мне сотрудники ведомства по делам несовершеннолетних все время сообщали, что сын не отвечает на мои звонки, поскольку «не хочет» со мной разговаривать. На этом же основании мне отказывали во встречах с сыном, не сообщали даже адрес детского дома. 

Травматическая ситуация в связи со смертью матери не привела даже к частичной амнезии, а помещение ребенка в детский дом стала причиной почти полной. Породить амнезию могли психотропные препараты, преступные суггестивные воздействия с целями, названными выше. Способствовать возникновению амнезии могла дополнительная психическая травма, вызванная помещением ребенка в детдом и невозможностью поделиться горем с отцом. Что именно и в какой степени привело к потере сыном памяти с 31 января по 6 февраля может установить только следствие. Причем начато оно должно быть как можно скорее, в связи с ограниченным сроком нахождения психотропных препаратов в организме. 

Еще раз ходатайствую о срочном возбуждении уголовного дела. Дальнейшее пребывание ребенка в детском доме невозможно.

Скачать видео…>
Я не хочу жить в детском доме (нем.)
Video


 

24 февраля 2007 г. 

Вчера был плохой день. Валентину нанесена серьезная психическая травма. И я сам в ней виноват. Подпустил к сыну психолога. О том, что оставил Валентина наедине с психологом понял сразу же как только увидел выражение лица фрау Унферцагт. Она стояла у выхода ко мне спиной, как это сейчас понимаю, в надежде, что удастся уйти из детдома, не показав своего лица, но я его увидел.

- Не хотите ли мне сказать что-либо разговоре с сыном?
- Нет, не хочу. 

Ее лицо сияло удовольствием, чувствовалось, что она старается этого не показать, но это ей не удавалось. 

Устал я, ошибся. Крупно ошибся. Ошибся из-за отсутствия информации, из-за того что сына задумали поселить в детдоме профессиональные интриганы наделенные властью. Ну и себя надо помянуть матерным словом. Пожадничал или испугался? Испугался.  

Я буду разговаривать с вашим сыном наедине, - сказала мне фрау Унферцагт с металлом в голосе….  Вот, к чему я не был готов. О приходе фрау Унферцагт Валентин сказал мне вчера. На вопросы, кто она и что она, у него не было ответов. Ему сказали воспитатели, что сегодня придет и будет с ним беседовать фрау Унферцагт и все. На свои вопросы к воспитателям, о том кто такая, и что ей от моего сына надо, получил ответ, - чиновница.  

Суд должен знать мнение вашего сына о том, хочет ли он с вами жить дальше или нет. Об этом она его и спросят. Ну, здесь проблемы нет, - решил я, - ясное дело ребенок ответит, хочу жить дальше с папой. Вы будете присутствовать на этой встрече и все увидите и услышите сами. 

И вот, оказывается меня, обманули, как школьника провели – «я буду разговаривать с вашим сыном наедине….» 

- У вас есть такое право?
- Конечно. 

Смотрю на сына, - спокоен. Вроде мы с ним все обсудили, как вести себя в этой ситуации, все здесь элементарно и очевидно. И все же оставлять сына одного…, после того, что здесь происходило…. Нет, нельзя оставлять его наедине с этой…. А, что делать? Если станет угрожать полицией – Валюшка начнет меня просить, чтобы я ушел. И я не смогу ему отказать. То есть уйти все равно придется, так стоит ли затевать противостояние?  

Сейчас то ясно, что не только стоило, но я даже был обязан это сделать. Сыну бы все объяснил потом. Но боязнь, что само противостояние – причинит ребенку вред, взяло верх и я совершил эту глупость. Оставил его один на один с этой сукой. Ошибка в том, что здесь надо было исходить из того, что вреда в любом случае избежать не удастся, чиновница уже здесь и требует моего ухода. Требует уверенно, всем своим видом демонстрируя, что закон на ее стороне. Отказ уйти и угрозы полицией,  – очевидно, расстроят ребенка. Но вся беда в том, что разговор без меня причинил ему вред сто раз больший…. 

Захожу в комнату, на сыне нет лица.

- Дело дошло до слез?
- Да.
- Что она тебя спросила?
Не в состоянии ответить.
- Попробуй вспомнить…..
- Не могу, папа, не получается….
- Про маму спрашивала?
- Да,
- Один раз.
- Нет, было много вопросов… 

Прямых вопросов, типа, - хочешь ли ты жить дальше вместе с папой было очень мало. Главным образом такие. Представь ситуацию: ты, твой брат, мама и папа… К кому ты обратишься сначала к маме, папе или брату….? Сколько раз надо было спросить про маму, чтобы довести ребенка до слез? Три, пять, десять раз? 

А может быть хорошо, что меня не было на встрече…. Если бы я ее убил, было лучше…? 

Не обошлось естественно и без козырного их вопроса, - когда ты виделся с папой в последний раз, перед тем как попал в детский дом? На этот вопрос можно ответить только так, - я не видел папу почти месяц. Теперь если суд не примет во внимание, то, что папа писал сыну из тюрьмы письма, требовал разрешения поговорить с сыном по телефону, то может появиться на свет решение – оставить ребенка в детдоме. 

Судья фон Хартц, в Дюссельдорфе, 7 января, выписывая ордер на арест запретил мне общение с сыном. В тюрьме я познакомился с двумя грабителями банков. Шестилетний срок у одного заканчивался и он ходил на прогулки со всеми, другой же только что вышел из тюрьмы и через три месяца вновь в ней оказался, но уже за ограбление квартиры. Запрет на общение с родственниками, даже с детьми в первые месяцы пребывания в тюрьме для них понятен – могут спрятать большие деньги. Я же попал в тюрьму только потому, что в день кражу у меня было с собой только 16 евро.  

В магазине (Сатурн, Дюссельдорф), в помещении секьюрити, где я оказался после того, как положил в рюкзак МР-3 плеер и попытался уйти не заплатив, висело огромное объявление, о правилах регулирующих ситуацию с кражами. Естественно, отдается украденная вещь и плюс надо заплатить 50 евро штрафа. Потом можешь иди домой. 

У меня с собой было только 16. Полчаса объясняло мне секьюрити, что если я не заплачу штраф, то они вызовут полицию. Конечно, я бы заплатил эти 50 евро, …если бы у меня они были. Охрана магазина были поражена. Вызвали полицию, те меня отвезли к себе. На следующий день появилось на свет судебное решение взять под стражу, причем вместе с запретом на общение по телефону. На одну доску поставил судья фон Хартц грабителя банка и меня… . 

В тюрьме борьба с запретом на общение с сыном чуть не завела меня в карцер. В ответ на свои требования телефонного разговора с сыном я услышал от местного начальства: «тебе запрещено судьей, ты уголовник и ты дерьмо». «Ты дерьмо», - ответил я на оскорбление. Уже через час я был в одиночной камере без телевизора, в другом конце тюрьмы с выходом на маленькую площадку для прогулок. Заключенные удивлялись тому, как легко я отделался. Такого рода стычки с тюремным начальством обычно заканчиваются помещением в карцер и прогулками в наручниках. 

Захочет ли принять во внимание суд эту историю или ограничится мнением психолога о том, что перед помещением ребенка в детский дом, отец в течение целого месяца ни разу не пожелал увидеть сына?

25 февраля 2007, 3.30

Почему я пишу о сыне в дневник? Потому, что - это единственный способ забрать ребенка из детдома. Благодаря этому дневнику, благодаря хоть какому то уровню гласности, которую он обеспечивает, я получил возможность видеть ежедневно сына и хоть немного контролировать ситуацию.

Этот дневник – позволил мне не допустить полного беспредела. Шансов, на то, что прокуратура начнет уголовное преследование обер-бургомистра Кельна, как организатора помещения сына в детдом практически нет, но его подчиненные, то есть те, чьими руками это сделано, уже опасаются действовать напролом.

Мои требования возбудить уголовное дело их немного отрезвили. Тюрьма, безусловно, по ним плачет, но не этого я сейчас добиваюсь, главное срочно забрать сына, - пребывание в детдоме может обострить течение лейкемии.

Если бы эта история появилась в какой-нибудь серьезной газете или даже не очень серьезной, то Валюшка бы уже давно был дома, но, увы, немецкая демократия несовместима с публикациями такого рода. Страх у журналистов и издателей утратить право на шенгенскую визу не приведет к публикациям и в России.

То, что сыну нельзя находится в детдоме понятно любому здравомыслящему человеку, и так как этот дневник эту истину доносит и до других людей, то долго сына держать в детдоме не должны. К тому же прокуратуре надо реагировать на мои требования возбудить уголовное дело,  так что очевидно, скоро будет принято решение о дальнейшей судьбе ребенка. Но не менее очевидно и то, что преследуется цель лишить меня родительских прав.

А что же будет с сыном, при таком развитии событий? Как собирается власть разрешить это противоречие – выпустить ребенка из детдома и не передать его отцу. Вот так - его запланировали поселить в семье моего старшего сына. Откуда мне это известно?

Во-первых, это довольно очевидно. Разыграть спектакль с отцом маргиналом – это власть в состоянии. Не платят пособие по безработице, выселили из квартиры, - все теперь у папы нет доходов,  нет крыши над головой, только что он вышел из тюрьмы. Уже навели последние штрихи к образу бомжа – выписали. Теперь папа не имеет даже прописки, в общем, создан типичный портрет опустившегося человека, которому доверить воспитание сына общество просто не имеет права.

Дело, очевидно, пойдет в суд. Мое требование начать расследование по поводу фальсификации адвокатом заявлений моей умерший жены будет просто проигнорировано, поскольку оно  достаточно убедительное. Такая же судьба ждет заявления, в которых содержится описание того, как создавались "доказательства" , что сын не желает видеть отца после помещения его в детский дом. Это я проходил не раз, - такое, вот в Германии правосудие. И поскольку СМИ наберут в рот воды, то повлиять на правосудие невозможно. Российское консульство в Бонне будет вести себя как всегда - это его не касается.

Добиться от ребенка, того, чтобы он прямо сказал в суде, что хочет дальше жить в детдоме или у старшего брата, в принципе невозможно, поэтому все будет строиться показаниях воспитателей и чиновников с педагогическим уклоном. Очевидно, что планируется главное обстоятельство дела (желание сына жить с отцом) представить как второстепенное, а наукообразные интерпретации психологов, всякого рода докладные записки, полученные в результате совместных интриг работников детского дома и чиновников ведомства по делам несовершеннолетних подать как самое главное.

Понагонят свидетелей, получателей социальных пособий, которые из страха остаться в Германии без средств к жизни готовы свидетельствовать в чем угодно, хоть в том, что я Бен Ладен. В общем, принять судебное решение о лишении меня родительских прав не составляет никакого труда. Проблема в том, что делать дальше, поскольку очевидно, что пребывание сына в детском доме не совместимо с  его здоровьем.

Передача ребенка на воспитание в чужую семью тоже может его убить. Остается один вариант - поместить ребенка в семью старшего брата. Но и этого делать нельзя, ни в коем случае нельзя.

Чтобы понять  почему – несколько фактов из биографии моего старшего сына. Когда ему было 19 лет, он решил поселиться в отдельной квартире. Желание очень крутое, - не всякий прилично зарабатывающий человек может сделать такой подарок своему чаду. У нас с Мариной не было денег, чтобы  воплотить столь крутой каприз сына в жизнь, поэтому он начал действовать самостоятельно.

Стал жаловаться на нас, запасся справками от психологов, написал заявление в ведомство по делам несовершеннолетних,  о том, что у него отвратительные родители, и что он не в состоянии жить с ними в одном доме.

Мы с Мариной никогда не наказывали его, ни за какие проступки, не  наказывали из принципа, такие вот были романтики в молодости. Впрочем, мы и младшего никогда не наказывали, и вырос прекрасный парень, все его любят, просто дети бывают разные. Деньги давали старшему за хорошие оценки в школе. Кончилось это тем, что вырастили… не буду произносить это слово…. вот его фото, …вот улыбка, смотрите сами. Это фото я взял с его странички в Интернете.  

Все наши попытки объяснить сыну словами, что путь, которым он пошел к намеченной цели (квартире), позорит не только нас, но и его - ни к чему не привели. Тогда мама прекратила ему стирать, готовить, отказалась есть с ним за одним столом… . Я ее поддержал... . Все это его не остановило - своей цели он достиг... . Это не был случайный поступок, подобного рода поступков он затем совершил множество.

Вот еще один факт из его биографии – самый свежий. Было это 30 января 2007 г. Через несколько часов после похорон мамы тридцатилетний брат, взял за руку двенадцатилетнего брата, отвел его в детский дом и там оставил. Для тех, кто не может это осмыслить с первого раза повторяю, - старший брат после похорон матери отвел младшего в детский дом. Но это еще не все. Там, он вытащил из телефона брата SIM карту и вставил другую. Из первой недели пребывания в детском доме Валентин запомнил это и то, что пытался до меня дозвониться, но у него не получалось… . Больше память ребенка о первой неделе пребывания в детском доме, ничего не сохранила.

Кому оказана услуга понятно и в чем заключаются серебряники  я уже выяснил... .

Марина умерла в 55 лет. Если бы она в 1975 году сделала аборт, то я убежден, что прожила бы лет на 20 больше.

Неделю назад, фрау Гарбес сказала мне, что если суд лишит меня родительских прав, то Валентин дальше будет жить в детском доме или в чужой семье. Потом зашла речь о моем старшем сыне. В общем, я намек понял.

И сейчас хочу здесь сказать прямо. Этого делать – нельзя. Ни в коем случае нельзя. Надо отдать мне сына и дать мне возможность выехать с ним в Россию. Пороть горячки в этом деле, я не буду. Минимум до лета, до каникул проживу в Германии, потом заведу с сыном разговор на эту тему.

Если мне не отдадут ребенка и тем более поселят его в семье старшего брата, то мой ответ будет адекватным. *

----------------------------------------------

* Добавлено 7 августа 2011. Объяснять то, что мой старший сын отвел младшего в детский дом, только тем, что это поступок иуды - неверно. Это поступок человека, поведением которого управляют. Подкуп - это обязательный элемент технологии зомбирования, но сводить управление поведением только к подкупу - нельзя. Сейчас я разрабатывают страницу "Зомби", на которой расскажу о технологии зомбирования подробно. Расскажу, если конечно, BND это допустит.

Назад Далее


В картинках


 

 

Наверх: к панели ссылок

© Брагинский В.М., Брагинский В.В. 1999-2016
Все права защищены.

FacebookTwitterВ КонтактеGoogle+LiveJournalОдноклассникиМой Мир@Mail.ru

 

 

www.braginsky.com
 


 

Если вы не получили ответ на свое письмо или не можете связаться с нами иным способом или проблемы с загрузкой страниц этого сайта, то причина этого - вмешательство спецслужб.  Проблема очень серьезная, решена может быть только совместными усилиями сообщества блогеров.

Если вы опубликуете ссылку на этот сайт или прокомментируете его материалы или обратитесь в прокуратуру своей страны или к прессе с жалобой на недоступность сайта, то окажете поддержку одному из старейших российских блогеров. Свой блог под названием "Книжная лавка писателя" я открыл в 1999 г. когда еще такого слова как "блогер" не было. В то время считалось, что запреты на высказывание мнений в Интернете возможны только путем судебных решений. Сегодня уже очень многие понимают роль и возможности спецслужб в ограничении доступа к блогам.

Подумайте о том, что завтра могут ограничить доступ к вашему блогу. Только все вместе мы можем противостоять расправе со Свободой Слова, а значит и с каждым из нас.   Владимир Брагинский