Евреи не могут жить в Германии.

 

 

 

 

ı Домашняя ı В картинках  ı Была семья ı
ı Быстрый вход в тему ı
В двух словах ı Максимы ı Здравый смысл ı
ı
Пикетирование немецкого посольства ı Репортаж с финансовой петлей на шее ı
ı Автор ı Кредо ı Дневник ı Последняя страница дневника ı Для прессы ı
ı
 Физиология правдолюбия ı Психология конфликта ı Политкорректность ı
ı
Мифы о Германии, евреях и немцах ı Интеграционный прогноз ı
 
ı Лагеря концентрационные, беженцы контингентные, Что общего? ı
ı
Зачем Германии евреи? ı Действительно ли Германия покончила с нацизмом? ı
ı А, судьи кто? Психиатрия  ı Карательная психиатрия в Германии ı
ı
Валентин Брагинский, немцы и Достоевский ı Критика ı Пачкуны ı Статус  ı
ı
Война с государством ı BND ı Идет охота на архив ı ФСБ ı ФМС ı
ı
Завлечение в Германию ı Задержание в Германии: Что я сделал не так? ı
ı
 Брагинский против Германии: Жалоба в Европейский суд по правам человека ı
ı
Свобода слова в Германии ı Заказная публикация ı
ı  Письма ı Открытое письмо уполномоченному по правам человека Лукину ı
ı
От Адама ı Зомби ı Жиды ı Дневник № 2 ı Иск: Ответчик ФСБ РФ ı
ı
Проекты: ı Книга ı Новизна ı Издателям ı Сценарий ı Сумасшедшая идея ı
ı Помирю, рассужу, воспитаю... ı Если бы советником президента был я ı
ı
Клавиатурная грамотность ı Проект Валентина ı Инвестору / Спонсору ı
ı Политика в России ı Жил был поп, толоконный лоб. Мнение о законопроекте ı
ı Из "Рефлексии любви": Слонов то он и не приметил ı Сын шакала и гиены ı
ı Соотношение между моральным и нравственным ı Любовь к примирениям ı
ı Фаллософическая стоматология ı Хуже иммиграции только тюрьма ı
ı Может он антисемит? ı Охота на птицу счастья: Консультации ı
ı
 Видео ı Видеодневник сына ı Видео и тексты доступ к которым ограничивается ı
ı Мракобесы: Фото ı Это мы любим ı Jüdische Einwanderung nach Deutschland ı
ı Video (Deutsch) - эти видео были запрещены к просмотру в Германии ı
 ı
Контакт ı Сайт в формате pdf ı Это меня не касается ı

Слонов то он и не приметил

Пришел, наконец, ответ на открытое письмо Бундесканцлеру. Ответ из канцелярии Президента Парламента Nordrhein-Westfalen. Вообще-то письмо было адресовано не в Парламент, но стоит ли придираться к таким мелочам? У Парламента тоже достаточно полномочий для решения проблем, описанных в письме Бундесканцлеру. Ну, и что из того, что ответ написан не в канцелярии Бундесканцлера, а в канцелярии Президента земельного Ландтага, – конечно же, я согласен и на Парламент, пусть будет Парламент, пусть Парламент вместо Бундесканцлера защитит меня от преследований. 

Итак, – читаем. Во-первых, в обращении стоит «Sehr geehrter Herr Dr. Braginsky». Ага, – доктор. Мелкая сошка из кельнских ведомств считала себя в праве обращаться, опустив приставку Dr., – ну, на то она и мелкая. А, как насчет главного, как насчет «слонов»? В письме Бундесканцлеру или в петиции, как принято здесь говорить, речь шла о скрытом антисемитизме, о нарушениях прав иностранцев, о праве писателя на творчество и свободное выражение своего мнения, о грубом нарушении прав ребенка, – моего сына.

Что предпринял, что решил Парламент в отношении «слонов»? Ничего! Он их вообще не увидел! Как так можно? Разве скрытый антисемитизм – это не дело Парламента, разве это не «слон»?  А, преследования за публичное высказывание своего мнения – это тоже мелочь?  Может быть нарушение прав ребенка – это тоже не дело Парламента? Ни единым словом не обмолвился Парламент о главном. А, что он вообще увидел в петиции?

Читаем. «Проверка показала, что имеется  причина для сомнений…». Позвольте. Какая проверка? Что именно и кем проверялось? Об этом ни слова, ни полслова, и понятно почему. Потому что решение кельнского суда (Verwaltungsgericht) номер 5 L 1083/00 из которого следует, что Владимира Брагинского преследуют за финансовые нарушения, а не за организацию дискуссии о способе измерения вины немцев за Холокост необоснованно. Чтобы понять это не требуется никакого юридического образования. Судебное дело, которое проверял Парламент просто как колумбово яйцо. Давайте  начнем именно с этого. 

Чиновники обнаружили, что Владимир Брагинский создал персональный литературный сайт в интернете, и высказывает на нем свое мнение о еврейской иммиграции в Германию. На создание сайта, естественно, были затрачены деньги – около тысячи долларов, смешная сумма, но не в этом суть. Суть в том, что литератор заявил, социальному ведомству, что сайт создан на деньги еврея потерявшего семью во время войны. С него потребовали предъявить документ, подтверждающий передачу денег, а поскольку спонсор, мягко говоря, не любит немцев, я бы даже сказал патологически их боится, то естественно когда зашла речь о документе, он наотрез отказался. Чиновники подошли к делу чисто формально. Нет бумажки – финансовое нарушение.

С таким подходом я естественно не мог согласиться и обратился в суд. Для чего существуют в природе суды, зададимся этим простым вопросом. Для того чтобы докапываться до истины, исследуя сущность дел. Исходя из этого, а также из того, что дело происходит в демократическом государстве, я рассчитывал на то, что суд объяснит зарвавшимся бюрократам, что хотя формальный подход и экономит их время и усилия, но он неприемлем в деле, которое может быть истолковано как дело о нарушение свободы слова. И, что же суд, исходя из того, что дело, очевидно, выглядит, как скрытое преследование за публикацию критического мнения об организации еврейской иммиграции в Германию, принялся изучать суть самого дела? Ничуть не бывало. Решение в пользу городских властей было принято на том же самом формальном основании – отсутствии документа о передаче денег.

Суд не выполнил своей главной задачи – исследования сути дела. А, она заключалась в ответе на вопрос: какова вероятность передачи евреем, морально покалеченным нацистами в годы войны, спонсорского взноса, литератору, автору новеллы «Любовь к примирениям» без сопроводительного документа? Суд обязан был ознакомиться с содержанием новеллы, после прочтения которой у спонсора возникла идея незначительной суммой поддержать организацию в интернете дискуссии о способах измерения вины немцев за Холокост. Суд обязан был изучить мотивы отказа написать сопроводительный документ о передаче денег. В судебном разбирательстве (судьи: Dr. Höver, Fleichfressor, Dr. Günther) были исследованы эти центральные вопросы, или хотя бы намечен подход к их изучению? Нет. Решение в пользу городских властей было принято на том же самом формальном основании, что и решение самих чиновников. О какой обоснованности судебного решения, в таком случае может идти речь? Речь может идти лишь о невыполнении судом своей главной обязанности, ради которой люди и ходят в суд, и Парламент просто обязан был это увидеть. Но, увы, этого самого громадного «слона» он не узрел, слепота, полная слепота поразила его.

Отдельно надо сказать об участии адвоката (Susanne Schutzeberg) в этом разбирательстве. По документам, это была мой адвокат, но если о работе адвоката судить по тем действиям, которые она предприняла, а точнее не предприняла для защиты своего клиента, то это была не мой адвокат, а адвокат городских властей. После отзыва доверенности эта, приложившая столько усилий адвокат для того, чтобы судебное решение не выглядело полным беззаконием и произволом, была заменена на другую (Carole-Christine Meyer), но прока от этой замены не было никакого – та же самая тактика затягивания, то же самое стремление увести от рассмотрения главного, и сосредоточится на риторике вокруг мелочей, исключив, при этом те обстоятельства, которые объясняют эти мелочи. Третий адвокат (Holger Senk), более года занимавшийся возращением незаконно конфискованных архивов (об этом будет отдельный разговор), уяснив, что накопилось достаточно документов доказывающих, что он действует против интересов своего клиента, не дожидаясь отзыва доверенности, недавно сам вышел из игры. Вышел из дела, прекрасно, кстати, понимая, что по закону у него такого права нет.

А, разве не дело Парламента взглянуть на то, каким образом кельнский суд решил проблему «непотопляемости» своего решения. Протест на судебное решение 5 L 1083/00 был отклонен всеми судебными инстанциями вплоть до высшей, только на основании того, что не было выполнено требование суда первой инстанции протестовать на его решение не позднее чем в двухнедельный срок и обязательно через немецкого юриста? Решение суда, на котором базируется утверждение, что литератора преследуют не за публикацию своего мнения об организации еврейской иммиграции в Германии, а за финансовые нарушения формально считается окончательным только потому, что адвокат, ведущая это дело (Schutzeberg), отказалась написать возражение  на это решение. Еще пяти немецким адвокатам предлагалось опротестовать это решение – все отказались. Вот, и все правосудие. «Вот, как выглядит немецкое правосудие для иностранца» – было написано в открытом письме Бундесканцлеру, и на это похожее на анекдот правосудие Парламент не обратил внимания.

На дело можно посмотреть еще и с такой стороны. Сумма, которая послужила поводом для обвинения в нарушении закона, составляет тысячу евро. На дворе май, начинается сезон отпусков. Десятки тысяч семей получателей социальных пособий поедут к морю в Бельгию, Испанию, Францию, Италию. Все они израсходуют на эти поездки, по меньшей мере, ту сумму, которая была затрачена на создание сайта «Рефлексия любви». Их, что всех, по возращении в Германию обвинят в сокрытии источников дохода и владении собственностью? Нет, не всех, только тех, кто пришел к выводу, что из-за скрытого антисемитизма, нормальная жизнь евреев в Германии пока невозможна, и говорит об этом вслух. Разве не очевидно, что все, имеющие сегодня квартиры в Германии, и в России жили не на вокзалах. Разве не очевидно, что процент въехавших в Германию бомжей ничтожен. Почему бы Парламенту не взглянуть попристальней на эту технологию формирования нужного немцам поведения евреев. Почему бы не взглянуть на те принципы, по которым ведется селекция евреев для обвинения их в сокрытии собственности. Ведь эта технология и эти принципы дурно пахнут. Или же обоняние отказывает Парламенту синхронно со зрением?

Вернемся, однако, к петиции. В обращении к Бундесканцлеру речь шла еще о том, что газета «Русская Германия» предложила мне прекратить публикации по еврейской теме, цитирую «заткнутся», в обмен на выплату, цитирую «отстегивание» мне денег Союзом ветеранов войск СС. Разве – это не предупреждение всем тем, кто согласен с высказанным мной способом измерения размера вины немцев за Холокост, о том, какое отношение со стороны власти ждет тех, кто рискнет вслух поддержать меня или высказанную мною идею? Или же Парламенту не известна та роль, которую играет Русская Германия в русскоязычной прессе. Разве нельзя было найти этот номер газеты и убедиться, в том, что факт не выдуман. Как можно не увидеть в этом факте посягательств на свободу выражения мнений по теме Холокоста? Не увидеть этого можно только в том единственном случае – если не захотеть увидеть, если специально отвести взгляд в сторону или зажмуриться.

Не увидел Парламент и того, как примитивно и односторонне освещает «немецкоговорящая» пресса еврейскую тему. Наверное, для Парламента не секрет, что главная проблема взаимоотношений евреев и немцев в Германии – это не антисемитизм, а скрытый антисемитизм. Это тема полное табу в Германии. Если Парламенту недостаточно моего авторитета в понимании  этого вопроса, то он мог бы исходить из заявления Игнаса Бубиса, предыдущего председателя совета евреев Германии, который незадолго до смерти заявил, что «в Германии уровень антисемитизма скрытого значительно превосходит уровень антисемитизма открытого». Предложение познакомиться с материалами по этой теме было отправлено мной в общегерманский «Spiegel», местную «Kölner Stadt-Anzeiger», нескольким, называющим себя независимыми журналистам (B. Pascal и др.). Никакой реакции. Почему бы ни увидеть Парламенту, того, что необоснованное судебное решение по делу 5 L 1083/00  стало возможным только потому, что независимая по закону пресса – далеко не независима в освещении еврейской тематики.

В письме Бундесканцлеру шла речь еще о том, что судебный исполнитель (Willi Wenda), не имея никаких на то оснований, в мое отсутствие, взломал дверь квартиры, и изъял мои литературный и научный архивы. Уж где, где, а в Парламенте достаточно юристов, которые прекрасно понимают, в каких именно случаях у судебных исполнителей появляется право ломать двери чужих квартир. Может быть, у Парламента недостаточно полномочий, чтобы потребовать у судебного исполнителя предъявить ему те документы, на основании которых он завладел архивами писателя? Нет, конечно, – полномочий вполне достаточно. Почему же не потребовали и не изучили? Потому что оснований для взлома двери квартиры у судебного исполнителя не было. И, лучше всего Парламенту на те основания, которыми он руководствовался, вскрывая квартиру вообще не смотреть, поскольку тогда у Парламента появляется еще и «право» не увидеть в факте изъятия архивов литератора, способа которым, препятствуют завершению и изданию задуманной им книги: книги об истинном положении евреев в Германии.

А, нарушений прав ребенка, почему не увидел Парламент? Посмотрим еще раз на факты. Город отказывается оплачивать лечение шестилетнего малыша; полиция, применяя насилие, выселяет его из квартиры на улицу; три месяца из-за преследований городских властей первоклассник учится в Германии и полгода в другой стране; ребенок был вынужден прекратить занятия плаванием, живописью, и это далеко не весь перечень. И, во всем этом Парламент не видит нарушения прав ребенка? Это до какой же степени надо окриветь, чтобы не увидеть «слона» такого размера?

А, где были глаза Парламента, когда он изучал то, каким образом городские власти «восстанавливали» нарушенные ими же права ребенка. Сегодня он не бездомный, сегодня он прописан в квартире матери, но почему Парламент не увидел, ни полной противозаконности, ни предельной позорности тех методов, которыми была достигнута эта цель. Разве трудно было установить, что Марина Брагинская неоднократно заявляла социальному ведомству, что квартира, в которой она сейчас живет, была предоставлена городом ей одной, и что она намерена и далее прожить в ней одна. А, разве трудно было установить, что социаламт угрожал ей выселением на основании того, что городские чиновники якобы совершили «ошибку» три года назад, предоставив ей одной квартиру из полутора комнат. Разве трудно было выяснить, что эту же самую «ошибку» подотчетное Парламенту учреждение совершает систематически, давая точно такие же квартиры даже студентам. Разве трудно было выяснить, что Брагинской было прислано два письма с официальными объявлениями о досрочном расторжении договора аренды квартиры.

Разве трудно было установить, в действиях адвоката принимавшего самое активное участвующего в запугивании (H.Senk) нарушение самих азов профессиональной адвокатской этики и закона вообще. Ведь это адвокат работающий в Северном-Рейне-Вестфалии, в той самой земле, где был избран Парламент, наплевав и на закон и на этику, запугивал женщину, в том числе и письменно, уверяя ее, что требование городских властей освободить квартиру полностью законно и, что есть только один способ избежать выселения – прописать в квартире сына. Как можно не увидеть во всем этом нарушения закона, как можно не увидеть насилия?

Городские власти, домовладелец, юристы, (к кампании по запугиванию Брагинской была даже подключена фирма отключившая на месяц «по ошибке» в ее квартире свет), всем скопом, до такой степени застращали женщину выселением, что она выполнила все требования организаторов моего преследования, но какой ценой они добились своего – Марина Брагинская заболела. Сегодня ее психическое здоровье не просто в опасности – она больна. Кто ответит за крушение ее психики? Младшему сыну Брагинской 8 лет. Не слишком ли дорогую цену приходится платить некоторым за то, чтобы миф о прощении евреями немцев продолжал беспрепятственно внедряться в общественное сознание, а правда о формах и масштабах скрытого антисемитизма в Германии не доходила до тех, кто собирается иммигрировать в эту страну?

Может быть, изучая петицию, Парламент не увидел, того, что обязан был увидеть, потому что у него было мало времени? Нет, времени было достаточно – полгода, которые Парламент выделил сам себе на расследование вполне достаточный срок. Остается предположить, что «слонов» то Парламент не увидел просто, потому что не захотел. Потому что зрение это функция не только глаз, но и совести, потому что зрение зависит от убеждений. Кто не знает, что убеждения Паниковского, героя бессмертного романа Ильфа и Петрова, позволяли ему периодически слепнуть и извлекать из этого вполне конкретную выгоду. Очевидно, что здесь то же самое.

Известно, что убеждения людей накладывают отпечаток на их лица. Так как Парламент это совокупность людей, то, безусловно, можно вести речь и о лице или лике Парламента. Кто станет спорить с тем, что лицо Парламента олицетворяет собою лик всей демократии. А, кто не знает, что лица лицемерных людей очень неэстэтичны, или если называть вещи своими именами довольно отвратительны. Так же отвратительно и лицо демократии, Парламент которой имеет такие убеждения, которые позволяют ему в зависимости от обстоятельств быть то зрячим, то слепым.

После получения ответа Парламента на свое письмо Бундесканцлеру я стал часто вспоминать актера Эрнста Гарина и его знаменитую гнусавую фразу: «Какая мерзкая рожа! Какая отвратительная рожа!», – сказал он в одном из фильмов (Каин XVIII). И, мне все время кажется, что, произнося эту фразу, он имел в виду именно лик Парламента земли Северный-Рейн-Вестфалия. Когда я задумываюсь о том, какой ущерб комплексующие из-за Холокоста немцы причинили моему сыну, мне, и матери ребенка, то думаю, что имею полное право вслед за Гариным именно вышеприведенными словами характеризовать лицо всей немецкой демократии. Но, я все-таки не актер, а ученый. В науке такого рода оценки явлений не приняты, в науке принято говорить лишь об уровнях тех или иных свойств. Так, вот, – уровень демократии в Германии, по моему глубокому убеждению, очень низок. Само собой разумеется, что у меня есть документы, подтверждающие сказанное в этой статье.

 

 

[FrontPage Save Results Component]

Выскажи свое мнение
 о дальнейшем развитии событий

Считаю, что:
   В Германии не найдется газеты, которая бы рискнула напечатала эту статью.

   Эта статья будет напечатана и станет предметом разбирательства в Бундестаге.

   Против автора будет возбуждено дело за клевету или оскорбление Парламента.

   Автор статьи будет лишен статуса, дающего право на проживание в Германии.

   Ни разбирательства в Парламенте, ни судебного дела об оскорблении, ни дела о лишении статуса не возникнет. Будет сделано все возможное, чтобы избежать привлечения общественного внимания к теме скрытого антисемитизма в Германии.

   Автором статьи будут заниматься спецслужбы и он заболеет:
       психически тоже

   С ним расправятся, когда он окажется на территории России при помощи:
       российской мафии
       российской юстиции

   На автора возникнет компромат по линии морального облика.

Владимир Брагинский "Рефлексия любви". Кельн, 2001

 

 


В картинках


 

 


Наверх: к панели ссылок

 

© Брагинский В.М., Брагинский В.В. 1999-2016
Все права защищены.

FacebookTwitterВ КонтактеGoogle+LiveJournalОдноклассникиМой Мир@Mail.ru

 

 

www.braginsky.com
 


 

Если вы не получили ответ на свое письмо или не можете связаться с нами иным способом или проблемы с загрузкой страниц этого сайта, то причина этого - вмешательство спецслужб.  Проблема очень серьезная, решена может быть только совместными усилиями сообщества блогеров.

Если вы опубликуете ссылку на этот сайт или прокомментируете его материалы или обратитесь в прокуратуру своей страны или к прессе с жалобой на недоступность сайта, то окажете поддержку одному из старейших российских блогеров. Свой блог под названием "Книжная лавка писателя" я открыл в 1999 г. когда еще такого слова как "блогер" не было. В то время считалось, что запреты на высказывание мнений в Интернете возможны только путем судебных решений. Сегодня уже очень многие понимают роль и возможности спецслужб в ограничении доступа к блогам.

Подумайте о том, что завтра могут ограничить доступ к вашему блогу. Только все вместе мы можем противостоять расправе со Свободой Слова, а значит и с каждым из нас.   Владимир Брагинский